На главную

Биография

Новости

Интервью

Пресса

Фотоальбом

Интересное

Песни

Форум

Гостевая

От автора

 

   Алексей Глызин: «Алла и Филипп развелись еще в марте»
«Певец, хорошо знающий характер Пугачевой, считает, что развод звездной пары – просто очередное шоу»

Служить был рад!

     — Алексей Сергеевич, где вы служили, в каком звании демобилизовались?

     — Звание у меня самое обычное – рядовой запаса. В моем военном билете записано: "Младший авиационный специалист".
Как и все мои сверстники, в свои 18 лет, я пошел служить в армию, причем по доброй воле. Тогда, в 70-е годы, не было таких настроений среди призывников, что, мол, службу надо косить всеми правдами и неправдами. Я, длинноволосый, модный парень, искренне считал, что должен отдать долг Родине.
25 мая я был призван в ряды тогда еще Советской Армии. Вначале должен был служить в Москве, но внезапно пришла команда отправить меня на Дальний Восток. Я так расстроился, что даже решил сбежать! Но нас уже обрили налысо – с такой прической далеко не убежишь.
Из Домодедова на ТУ-114 команду новобранцев отправили в Хабаровск. Поселили в спортивном зале. После этого распределили в различные части, меня доставили поездом в Приморский край. Спасск-Дальний-4 – есть такая точка на карте, между Китаем, Дальним Востоком, Находкой. Замечательный, красивый край, тайга, медведи, тигры, энцефалитные клещи...
Потом меня вообще отправили в сопки, под Хабаровск, где был военный аэропорт под землей. Самолеты там красиво взлетали: смотришь, вдруг из-под земли, как майский жук, фью-ю-ить, вылетает махина желтая. Я был определен в учебную часть ШМАС, то есть в школу младших авиационных специалистов войск ВВС.


После танцев – на гауптвахту

     — Рискну предположить, что вскоре начальство заметило артистический талант новобранца и определило служить в музыкальный взвод! Так служили многие будущие звезды...

     — Конечно, меня заметили, после того, как я прогорланил: "Ой, полным-полна моя коробочка!", однако в ВВС не было штатного военного оркестра, как в тех же строительных или танковых войсках. Так что пришлось мне служить на два фронта – музыкальном и авиационном.
Нам ставилась боевая задача подготовить авиационную технику к вылету. Если вдруг империалисты нападут на нашу советскую родину, чтобы через пять-шесть минут наши самолеты были в воздухе и дали убойный ответ врагу.
Моя специальность: "самолет-двигатель". Были оружейники, радисты, а "самолет-двигатель" – это сердце самолета, пламенный мотор. Когда я впервые вошел в учебный класс и увидел все эти системы, то схватился за голову: как во всем разобраться? Но к концу своей службы я поднаторел, мы занимались профилактикой, консервацией самолетов, и прочее. Однажды даже оставили ключ гаечный внутри бака, где керосин. Но ничего, обошлось...

     — В общем, вы тепло вспоминаете об армейских годах!

     — Для меня служба оказалось поучительной и познавательной. Если бы я откосил, не знаю, как бы сложилась судьба, поскольку я уже играл на танцах, начиналось время портвейна, время девушек, и все это могло по неопытности сбить с толку. А из Спасска-Дальнего в Москву я вернулся другим человеком, стойким к любым соблазнам. Каждый день в шесть утра подъем, в десять вечера отбой, политподготовка, строевые занятия - это закалка на всю жизнь. Случалось, бегали мы с автоматом, противогазом, в сапогах. Наматывали портянки, и вперед на 10-15 км бегом. Потом ноги в кровавых мозолях. То и дело проводились различные учения, тогда все боялись атомной войны: "Вспышка слева – вспышка справа!", и падаешь в грязь лицом...

     — А как же музыка?

     — Друзья прислали мне из Москвы гитару – чехословацкую "Иолану", серебряного цвета. С нашим ансамблем "Полет", где я пел, играл на альте и гитаре, мы нередко выезжали на всяческие смотры самодеятельности. Однажды до того обнаглели, что, раздобыв парики и гражданскую одежду, повадились играть на танцах. Туда и пришел наш офицер. Товарищ капитан, с изумлением, узнав в длинноволосых битлах своих солдат срочной службы, отправил нас на гауптвахту. Благо, на носу был очередной смотр армейской самодеятельности, и нас выпустили.
Кстати, через три года после меня именно в этой точке на карте нашей родины служил Валера Сюткин, так что теперь наша часть овеяна эстрадной славой (смеется).

     — Ну, а дедовщина у вас была?

     — Нам повезло – не было дедовщины. Не припомню такого, чтобы кто-то масло у меня отнял, или пайку недодали. Хоть и жива армейская шутка: "Там, где начинается авиация, заканчивается порядок", но это не так. В ВВС ценятся добрые человеческие отношения, среди офицеров много людей интеллигентных.


Начинал карьеру в Чечне

     — Алексей, у вас двое сыновей. Отдадите их в современную армию?

     — Честно говоря, не хотелось бы. К сожалению, современная армия дает слишком много поводов для трагедий... Столько ребят гибнет почем зря. Зачастую родителей клятвенно заверяют: "Не волнуйтесь, ваши дети никуда не денутся!", однако новобранцев все равно направляют в горячие точки.

     — А вам самому доводилось выступать в горячих точках?

     — И не раз. Концерты на Кавказе для меня дело привычное. Так получилось, что в середине 70-х именно в Чечне я начинал свою творческую деятельность. Мы тогда выступали от местной филармонии. Так что неплохо изучил тамошние обычаи, законы, нравы. Мы тогда много ездили по республике на автобусе под названием "Фурцваген"...

     — Может быть, "Фольксваген"?

     — Вообще-то это был автобус "Кубань"! "Фурцвагеном" же он стал, потому что тогдашний министр культуры Екатерина Фурцева облагодетельствовала артистом, выделила нам новенькие "Кубани". На них исколесили всю Чечню. И даже тогда, в спокойное советское время, нас "приветствовали" местные мальчишки с ножичками в руках. Глаза у них горели недобрым огнем: мол, погодите, пробьет наш час!


"Зимний сад" согревает лучше новых хитов

     — Вы на эстраде уже почти тридцать лет. Многие называют вас ностальгическим певцом, и публика требует от Глызина "Зимний сад" и другие старые хиты...

     — Да, это проблема зрительского стереотипа. Люди ассоциируют тебя с какими-то песнями, которые полюбили много лет назад, мелодии напоминают о счастливых моментах их молодости. Зачем им новые песни? А ты ведь живой, полный сил музыкант: из кожи вон лезешь, работаешь с новыми звуками, борешься с гитарами, стараешься не отстать от времени. Я по-прежнему записываю новые песни, снимаю клипы, в общем, занимаюсь творчеством.

     — Вам легко даются хиты?

     — Я долго думаю, переделываю, меняю тональности, темп, интонации. Единственная песня, которую вообще не пришлось переделывать – "Зимний сад". Какой появилась 15 лет назад, такой и сохранилась. Все остальные, даже очень старые, песни переделываю помногу раз. Это все мое копание в себе – такая черта характера.

     — В Интернете было объявлено, что в ноябре Глызин выпускает новый альбом. Почему же он не вышел?

     — Альбом практически готов. В нем двенадцать песен. Но все немного затормозилось из-за одной – "19 лет", написанной питерским композитором Антоном Аршанским. Эта песня о тех самых ребятах, что побывали в чеченском пекле. Записав ее, я отдал на радио и уже получаю отклики. Одно письмо запомнилось: "Я офицер запаса Юрий Громов. Мой сын погиб, ему было девятнадцать. Вы словно о нем спели… Где можно найти эту запись?" После таких откликов у меня появилась мысль сделать отдельный альбом "Мужские песни". Но пока суд да дело, я, наверное, включу "19 лет" в свой альбом, выпуск которого перенесен на начало 2006-го.


"Веселые" драки будущей Примадонны

     — В конце 70-х вы работали в ансамбле Пугачевой и до сих пор сохранили дружбу с Аллой Борисовной... Как вы восприняли известие о разводе Аллы и Филиппа?

     — Развод произошел в марте, но это держалось в строжайшем секрете... На мой взгляд, Алла устраивает очередное показательное выступление. Алла умеет это делать. Но так не хотелось бы верить, что развод – повод для шоу, клоунады.

     — Когда вы познакомились с Пугачевой?

     — Около года работал в ее коллективе, который тогда назывался – ансамбль "Ритм". Играл на гитаре, был бэк-вокалистом и перед ее сольным выходом пел четыре песни. Любопытно, что базировался наш ансамбль в Харькове, где жила тетя Пугачевой. Время было золотое. Алла была совсем другой. Наевшись негатива в "Веселых ребятах", она очень уважительно относилась к своим музыкантам. А в "Веселых" у нее были конфликты со Слободкиным (Павел Слодобкин – руководитель "Веселых ребят", тогдашний бой-френд Пугачевой. - Прим. Авт.), с мордобитием и всем остальным. Помню эпизод, случившийся на концерте в городе Хмельницкий. Я тогда работал в ансамбле "Добры молодцы", и мы пересеклись на гастролях с "Веселыми ребятами". С Аллой тогда на пляже общались, а на концерт вечером она не пришла. Так и не вышла на сцену, хотя большая часть публики пришла послушать Пугачеву. Оказалось, что в тот момент у нее случился конфликт с Пашей, а попросту они подрались. У них это постоянно происходило.

     — Так он ее бил или она – его?

     — Обоюдно. Алла спуску не давала. Кстати, не так давно Павел предлагал: мол, давайте соберем звездный состав "Веселых", сделаем что-то совместно, но Алла Борисовна не спешит откликаться. Видимо, ей тогда все-таки досталось.

Михаил АНТОНОВ
«Смена» № 225 (24029) от 06.12.2005